Весной тридцать второго Смок и Стэк снова ступили на землю своего детства — залитую солнцем дельту Миссисипи. Война в окопах осталась позади, сменившись шумными чикагскими переулками, где они крутились в криминальном мире. Теперь же братья, повидавшие многое, вернулись с чёткой целью. Они нашли подходящее место — участок с несколькими сараями, принадлежавший местному завзятому расисту. Сделка была заключена быстро, почти без слов.
На этой земле близнецы решили открыть бар. Простое заведение для простых людей — рабочих с окрестных хлопковых полей. Здесь можно было выпить, отдохнуть, послушать музыку. Для открытия они подготовили особенный сюрприз. На сцену вышел парень, сын местного проповедника. Когда-то давно Смок и Стэк подарили ему старую гитару. Теперь же из-под его пальцев лился такой глубокий, пронзительный блюз, что воздух в баре застыл. Каждая нота говорила о тоске, надежде, тяжёлой доле.
Эта музыка вышла за стены бара, поплыла в тёплом ночном воздухе. Она достигла ушей одного случайного прохожего — ирландца со старомодными манерами и необычайно бледным лицом. Он остановился, прислушался. В его глазах, видевших века, вспыхнул интерес, холодный и пристальный. Музыка зацепила его, заставила приблизиться к освещённым окнам, за которыми гремели аплодисменты.
